drukteine (drukteine) wrote,
drukteine
drukteine

Categories:

СЛОВО

О ПАВЛЕ

25.01.12. Вчера ушёл Павел. Мой друг и брат. Может быть, единственный человек, кроме батюшек, которому была послушна,  чьего слова, даже взгляда осуждающего, нет, скорее недоуменного, он никогда не осуждал, я трепетала. Осознанно вызвать его недовольство я б не смогла. Это – как поверка совести в вещах,  и незначительных и спорных, неясных.

На отпевании в Троице-Задвинском храме - полный храм. Одна женщина недоумённо спрашивает: «Это кого ж хоронят, вон сколько народу?», пожилая её соседка: « Это был Человек с большой буквы».

Когда-то в весёлом застолье он, шутя, произнёс: «Это потому, что я – человек с большой буквы», я - в тон: «Хвастун ты с большой буквы». Одномоментно возникли и недоумённая пауза  и сразу же снизился градус пафосности. Засмеялись. И лёгкая радость от осознания, да, это правда - это - человек с большой буквы, но об этом пока не будем. Вот я и размышляю о Человеке.

БРАТ

Братом, о котором я в детстве мечтала, стал для меня Павел. Защита и опора почти 50 лет.

В молодёжной тусовке 60-70 годов (раньше мы называли себя более эффектно - богема), которая обреталась тогда  в кафеюшках Старой Риги и центра: Птичник, Каза, Дубль, Ротонда, Айвазовский, у Павла была подпольная кличка (как-то нехорошо, но..) -«чернокнижник». Никакого отношения к оккультизму это, конечно, не имело, но в потёртом портфельчике (сейчас бы сказали «а ля Жванецкий») всегда были какие-то рукописи церковные, старые издания книг, наверное, потому и возник этот образ книжника - предвидение его подлинного призвания- работы с книгой.

Общения, юношеские увлечения, выпивки, всё как у всех. Надолго он в этой атмосфере не задержался; Павел уже тогда отличался некоторой сдержанностью, невовлечённостью в суетное, как бы желая сохранить своё, не растрачиваться. Мы знали о его религиозности, и она накладывала отпечаток, вызывающий чувство отдельности и уважительности. Девочки делали крулые глаза и с придыханием : «Он  верующий». В то время потомственно верующих мы не знали, а время активного духовного поиска (середина, конец 70-х и далее) было ещё впереди. Он не был лидером, но с его мнением считались. У него была способность поддерживать человека, вдохновляя, выявляя в нём лучшее. С ним, около него хотелось бывать, чтобы самому подзарядиться этим лучшим. У этой ясной души грелись многие, многие считали  себя и были его друзьями. Себя в это время он позже характеризовал верующим,  но не церковным. Помнится, на меня бОльшее впечатление произвело его сиротство. Об этом негромко, но было известно, что мама его умерла рано, когда Павлику было четыре, а сестре Зое - три годика. Во втором браке родился брат Николай (сейчас протоиерей Николай), но  вскоре умер и их отец  Вячеслав Дмитриевич Тихомиров. Павлу было тогда около десяти лет. Опекуном стал дедушка Дмитрий Павлович Тихомиров, но детей практически поднимали три женщины- тётя, бабушка и мачеха, о которой Павел всегда тепло отзывался. Называли мамой. У меня как-то от этого сердце сжималось. В пионерах, комсомольцах не ходил, семья была церковной - детей  водили в храм, причащали. Позже я спрашивала, не чувствовал ли он себя в школе изгоем. Нет, у меня всегда были друзья, школа была хорошая и учителя, не слишком замороченные советской идеологией. Дети были очень разные, и темпераменты - вразброс, но одну общую, фамильную «тихомировскую» черту, помимо безусловной внешней схожести,  могу  назвать - все они - трудоголики неутомимые, дотошные, «через не могу», тщательность особая. Немецкая кровь:  мама – латышка и отец - русский только наполовину, наполовину – немец с ливскими корнями. Но о семье лучше писать Вере или о. Николаю.

Богема это общение и самовыражение, и творчество, дух свободы, возрастания, образования и, увы, открытия себя всем ветрам и всем страстям.  Поиски себя, поиск истины. Многочисленная, разномастная, интернациональная компания начинающих поэтов, философов, художников, музыкантов, гениев, «центровых» и  спивающихся маргиналов.  Иногда всё в одном  флаконе. Атмосферу этого времени и места лучше всех передал поэт Владимир Френкель  в своём эссе «Право на одиночество в пустом кафе», напечатанном в журнале «Даугава» №6.2004 и потом у Сандра Риги в сборнике статей «NONFICTION» Рига, 2011.  Самосовершенствование ещё не могло быть целью, воздержанию ещё не было места, жадно хотелось всего и сразу. И любить и очередь за Нобелевской премией занять. Попробовать греха – пробовали, не всем удалось удержаться от греха. В  молодости мы были дружны, знали и  деликатно сопереживали друг другу в сердечных разочарованиях. Ещё одна маленькая деталь сходности наших мировосприятий: наши друзья- поэты много читали собственные произведения, и я их не понимала. Я этого стеснялась, но выглядеть дурой не хотелось. Павел усмехнулся и сказал: «Я тоже не люблю поэзию, я люблю поэтов». Конечно, и поэзию и музыку он любил, но не приоритетно. И вот уже моя недостаточность стала необидной особенностью, ведь я тоже люблю поэтов. Ну, так  я устроена - тяжёлый философский слог прозы мне ближе, чем слог поэтический, а чувство прекрасного больше возникает через глаз.

Но « если есть у него Ангел-наставник - один из тысячи, чтобы показать человеку прямый путь его...».

Как и когда оно произошло с Павлом, не знаю. Но в моей тогдашней неопределённости именно от него я получила  дельный совет (поступать учиться в художественное училище) и неозвученную, но явленную установку - жить  нравственно, по совести. Позже, когда пришло и моё время и  отозвалась, наконец, на зов и была призвана на внутренний суд,  и покаялась, к нему первому бросилась сообщить: я уверовала.  Моё обращение произошло без церковного воздействия, даже без евангелия (ну, начинала читать, когда-то лет в восемнадцать, но дальше 1-й главы Матфея не потрудилась).

Моими детоводителями ко Христу были люди, тяготеющие к оккультизму. Слава Богу, одной из книг, полученных от них, был труд епископа Петра «Путь ко смирению», прочитав который, поняла, что вот смирения-то я никогда и не знала. Ещё было напутствие идти и причащаться (крещена была в детстве), веруя, что это подлинно Тело и Кровь Христовы. Это была моя единственная вера, ну и ещё женское слёзное доверие  Матери Божией. Павел внимательно выслушал мои горячие откровения и спросил, есть ли у меня Новый Завет? А молитвослов?  И назатра же  принёс их и ещё тоненькую брошюрку «Школа молитвы» митр. Антония (Блюма). 

У неофита много заковык и ревности не по уму. От «как молиться за царя-ирода» до «как противостоять искушениям церковным». Но Павел избегал наставничества, подкармливая поначалу «молоком, а не твёрдой пищей»,  но ответ всегда был.  Или дорогу к ответу указывал. Сразу определил в одну маленькую экуменическую общину, где я обучалась сначала любить брата-христианина, а только потом гордиться тем, что православная. Гордиться- слово не очень неудачное - любить, понимать, ценить эту единственную для меня форму спасения. И Павел тоже всё-таки интересовался, хожу ли в храм, до того времени пока мы не стали встречаться на богослужениях в одном храме.

В Риге – каждой твари по паре. Лютеране, баптисты, католики, православные и староверы, в догматику углублялись не сильно, а живём-то все рядом. Залезла в статистику 2007 года.  Распределение по конфессиям в Латвии таково: римо-католиков- 500 000, лютеран - 458 000, православных - 350 000, баптистов - 7000, староверов – 2 300 человек. В нынешнем моём понимании я - не экуменистка, но они все, исповедывающие Христа Господом, покаявшиеся - ближние мои. Обыски и допросы  в феврале 1984 года завершили наши регулярные общения, но добрая память жива до сих пор.

Большей радости, чем узнать об обращении ещё кого-то из прежних наших знакомых, для Павла не было. Сочувствовать, сопереживать чужую боль - дар, но не редкий,  а поддержать, поучаствовать в чужой радости - дар подлинного великодушия. Он был ему дан вполне.

Вспоминать о нём легко, и сейчас многие детали его жизни обретают какой-то новый смысл. Во-первых, хвалить и славить его сейчас безопасно. Второе -  фрагменты, отрывки сами собой складываются в образ, и вырисовывается личность, чей жизненный путь - путь святости. Всё, наконец, произнесла это слово. Остаётся только понять его особенности. Когда читаешь жития святых: мучеников, исповедников, преподобных, и даже близкие  к нам по времени жизнеописания Богу послуживших и Ему угодивших подвижников, понимаешь, да, их молитвой стоит мир. Столпы веры и подвига. Как назвать скромный труд брата нашего?  Безымянный александрийский сапожник, смирение которого ходил смотреть св. Антоний Великий, ведь обрёл обитель у Господа, потому что исполнил волю Его. Наверное, он и обувь хорошо делал, но главное смирЕн был.  Сердце говорит: да, и Павлу дано было стать другом Христовым. Волю Божию о себе предузнал и исполнил.  И дело делал и душу смирил. Мы свидетели.

ПОРТФЕЛЬ.

Портфельчик тот со временем постепенно увеличивался и уже без него, раздутого, почти саквояжа, Павла представить почти невозможно. Но это уже позже, когда портфель должен был в себя вмещать и книги и бесчисленные подарки.

В гости Павел ходил с огромным портфелем и цветами. Про цветы - отдельно. Из чрева портфельного бездонного извлекались подарки и снедь на стол: бутылки на все вкусы (а вдруг в доме не окажется сладкого вина, которое любит Верочка, жена Павла), деликатесы, фрукты. Причём Павел в покупках дробей не признавал, продукты в граммах не мерились, всё приобреталось штуками, и штук было несколько. Пакетов с фруктами тоже не один или два. Смущённая хозяйка, сама наготовившая на «маланьину свадьбу»: «Ну, зачем?!» - «Пригодится». Желание одаривать,  и делать это широко, пышно, радостно, доставляло ему подлинное удовольствие. А вот выбор цветов –это, вообще, какая-то эстетская, даже дамская тема. Может быть,  просто - рижская традиция, может Павликово особенное тонкое чувствование. Цветы выбирались и дарились и принимались. Это был ритуал, что-то японское. Приносимые в дом, они на какое-то время становились объектом созерцания и почти поэтического обсуждения - хвала Творцу за творение его.

 И ведь его хождение в гости было больше служением, нежели развлечением. Сколько их было- болящих, старых и немощных, уже умирающих? Тогда казалось, это он по дружбе забежал, да, так и было - ко всем по дружбе, по симпатии личной. Регулярно, годами, десятилетиями. Неопустительно. Да уж не все и не всегда мы ими были - симпатичными. Думается, теми только «спасибо», которые во множестве он получил и получает, может спасаться человек. Каждое «спаси-бог» как маленькая любовь. На этих крылах и поднимается душа к Судии и Спасителю. Ну ни у кого из его знакомых нет сомнений в его посмертной участи - ведь если не он, то кто же?

А общие праздники, именины! Описывать день свв. Первоверховных апостолов Петра и Павла-12июля- тема отдельная. Сейчас не буду.

Как хорошо, что об этом  уже  так замечательно написал его крестник Миша Тюрин!..

Моё жильё расположено недалеко от Покровского храма, а Павел с Верой жили в Межапарке- по прямой линии к храму, там и встречались  мы на воскресной литургии. Потом была обязательная совместная трапеза в кафешке-стоячке «Минутка» неподалёку. Более двадцать лет ходили. Время и место говорить и выговориться. Радость общения и трапеза. Постом вкусные булочки и «куки» (пирожные по-латышски), сменялись чем-то попроще. Павел, угощая, покупал что-нибудь самое дешёвое, в расчёте, что раз это менее сдобно, то и постно. Комаров не отцеживал. Но разговоры, столь необходимые, внимательные, сердечные -оставались.

Но как не вспомнить о ночных разговлениях после Пасхальной заутрени и литургии, когда усталые (ноги) и возбуждённые (душа) шли по пустынным улицам, а случайные прохожие шарахались, а потом кланялись в ответ «Христос воскресе». Наша маленькая хрущёвка дрожала от возгласов «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ - ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ», а соседи, нет, ничего, не жаловались. В квартире пахло особенно, пахло... копчёными курами и ну, конечно, другими яствами. Весь холодильник был забит деликатесами, и были там эти самые куры из знаменитой ВЭФовской кулинарии, которые приносил Павел. До сих пор запах Пасхи у моего сына ассоциируется с этими вот курами, хотя я и пекла куличи и пасху готовила,  а ванили там столько было... Расставались с первыми петухами, т.е. с первыми трамваями.  Павлу нужно было немного отдохнуть, а потом опять, на своё радостное служение - поздравлять своих с праздником, на это и всей седмицы было мало. Так праздновали много лет, почти лет тридцать, пока не наступило время болезней и немощи стали превозмогать. ...

РАБОТА

Портфель - служение ближнему и портфель-работа. В середине 80-х, времени завинчивания гаек при Андропове, Павел тогда работал в одной из лабораторий Рижского политехнического института. Поступило распоряжение типа... о невозможности христианину работать в  идеологическом учреждении, и ему это грозило увольнением с работы. Парторг, его коллега, очень хорошо к нему относившийся, посоветовал писать заявление по собственному желанию. Павел для начала попросил день отгула и поехал к своему духовному отцу архим. Виктору (Мамонтову) за благословением. Между  прочим, более 200 км туда и столько же обратно. Совет духовника был: «Хотят уволить, пусть сами и предлог ищут». Что-то знакомое, параллельно:

«... Фест, желая сделать угождение Иудеям, сказал в ответ Павлу: хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я судил тебя в этом?  Павел сказал: я стою перед судом кесаревым, где мне и следует быть судиму; Иудеев я ничем не обидел, как и ты хорошо знаешь; Ибо, если я не прав и сделал что-нибудь достойное смерти, то не отрекаюсь умереть; а если ничего такого нет, в чём сии обвиняют меня, то никто не может выдать меня им; требую суда кесарева...

 Но  я нашёл, что он не сделал ничего  достойного смерти, и как он сам потребовал суда у Августа, то я решил послать его к нему».

 Павла Тихомирова перевели в аналогичную лабораторию при заводе ВЭФ. Улыбаясь, он говорил: ещё и 30 рублей премиальных (на производстве - премии) добавили.

Влияние о. Виктора на Павла, по его признанию, в то время было очень велико. Я только наблюдала плоды, например, если вчера он был добрым и щедрым, то уже сегодня, после общения с батюшкой, он становился безоглядно расточительным вроде, как « ... и если, кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». Или «Давайте и дастся вам: мерой доброю, утрясённою, нагнетённою и переполненною отсыплют им в лоно ваше;» У него такая же была мера давания.

Книги и иконы. Батюшка благословил. Первыми работами для церковных нужд были иконки, наклеенные на доску, покрытые лаком,  и книжки - сначала распечатанные  на машинке, слепые копии. Потом ксероксы, потом репринты, своя небольшая переплётная мастерская на дому. Несколько лет у меня дома собиралась редакция, по инициативе о.Андрея Голикова начали издавать Православный календарь с 1993 по 1996 годы, журнал « Вера и жизнь», разные книги. Повторю за многими - Павел категорически отказывался ставить своё имя в этих изданиях, это только теперь мне понятно  так он, трудясь, старался избежать любой похвалы, даже  это делал как-то неприметно и скромно.  Меня слегка удивляла эта его скромность и нежелание получать вознаграждение за сделанную работу. Предположу, что это были его две лепты. А время было голодноватое, безработное, к столу приносили батон хлеба. Потом уже состоялось его плодотворное сотрудничество  Павла с Юрием Андреевичем Бордуковым, теперь уже успешным московским издателем. 150 изданий духовной литературы, а тиражи!  О книготорговле – магазин «Филокалия», о трудах и общении... Рассказ об этом наверное будет отдельно.  Рассказ о промысле Божьем, о призвании.

Одна из сохранившихся у меня копий- «Толкование на святыя Евангелия блаж. Феофилакта, арх. БОЛГАРСКОГО» имеет рукописное посвящение, частично обрезанное, «Дорогому Павлу Вячеславичу на добрую память» инициалы ИНЗ в славянской транскрипции - Иван Никифорович Заволоко. Величина этого человека, поистине ренесансного размаха: историк, фольклорист,  педагог, просветитель, наставник старообрядческой общины, заключённый и травник в лагерях и на поселении...  отсылаю к описанию этой недюжинной фигуры  С.А. Журавлёвым. http://samstar-biblio.ucoz.ru/publ/63-1-0-1073.

 Павел долгое время поддерживал с Иваном Никифоровичем тёплые отношения, (ещё его дедушка Д.П.Тихомиров был с ним дружен), по-моему, они были не только дружеские, скорее были отношениями мастера, передававшего и  ученика, принимавшего из рук в руки, науку  и опыт христианской жизни.

Когда Иван Никифорович слёг из-за тяжёлой болезни: будучи инвалидом, потерявшим ногу в лагерях, он, зимой 1984 года, поскользнувшись, сломал и вторую, положение усугубилось воспалением лёгких. Павел перебрался к нему, чтобы ухаживать, сестра Ивана Никифоровича, очень уж была слабой (сильно за восемьдесят). На его руках, буквально, и отдал душу Господу.  Павел плакал о нём и ещё сетовал, что не был умелой сиделкой, не знал, как правильно ухаживать... Что было сказано между ними в эти последние месяцы, осталось нерассказанным, многие пишущие об Иване Никифоровиче даже не знали об этом, а Павла не спросили. Его не позвали почему-то даже на похороны, я видела, что он скорбел, молчал. Бесценные архивы, отданные Павлом в староверческую общину, остались под спудом, лишь бы не затерялись совсем, а там, между прочим, была переписка с Буниным, Шмелёвым, Рерихом и ещё многое другое.

ЖЕНА

Она о себе не напишет.

Вера её  домашнее имя. Настоящее - Вероника.

Всё  происходило втайне от Верочки. Павел всегда опекал её, ограждая от лишних волнений, всеми житейскими хлопотами, коммунальными счетами занимался сам. А уж по поводу наездов КГБ... Верочка об этом узнала последней, уже после всех этих перемещений.

Вскинулась. Её глаза сверкали, как синие бриллианты: как ты мог? Я что... я- жена узнаю тогда, когда уже и по этапу могли...  Декабристка. А по отцовской линиии она действительно была рода Рылеевых. Её бабушка была его внучкой, значит она - праправнучкой. В семье сохранился текст предсмертного покаяния декабриста К.Ф. Рылеева.

Профессорская дочка, получившая классическое образование - языки, музыка, воспитание духа. Аристократок  сроду домоводствовать не обучали. Служила около 40 лет,  последние годы главным библиографом Латвийской Национальной библиотеки. Много знает, цитирует наизусть по-немецки и... Редкостные книги с её помощью  мы на дом получали. Очень красивая. Её фотографии в молодости один в один Анастасия Вертинская. Верочка –горячая спорщица, иногда казалась капризной и нрава гордого. 

Она могла быть какой угодно – человек безусловной преданности и стойкости, она беззаветно любила мужа. И безоговорочно послушна, хотя бурные политические споры между ними были не редки. Им обоим повезло - жить вместе столько лет счастливо.

АДАМАНТОВЫЙ

Последний месяц он трижды побывал в больнице. Одной из последних книг, прочитанных уже в больнице, была - « принеси что-нибудь полегче» - книга архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые». И ведь и он один из них.

Откуда у меня эта дерзновенная смелость так говорить? Но  «не может укрыться светильник..» Кто я, чтобы оценивать чью-то жизнь, как праведную?

Праведность - это правильная жизнь.

Вот, чтобы немного разбавить розовые краски. Он, ещё до прославления святого священномученика Иоанна (Поммера), как-то сомневался в этом, много разной информации было.  Потом просил прощения. Как рассказал мне – у  самого святого, потом и мне, как раньше в церкви - принародно.

«Адамантовый» - ещё в  середине 80-х привезла из Москвы эту характеристику Павлу  Лара Олдырева. Определение это как-то сразу очень понравилось формой. В молодости, когда выстраиваются модели мира, я придумала,  что в цвете можно видеть человека, цвет, чтобы понимать портрет, чтобы  совпадала душа и одежда. Книги так видела, в цвете, а то и с запахами, правда не все. Павел по этой модели был цвета коричневого и ещё голубого, галстук у него был такой, шёлковый, старинный, отцовский. Цвета, который иконописцы называют «голубец».

Но есть люди, которые прозрачны; они, как призма, принимают свет и позже он незамутнённо распределяется  дальше, на ближнего. Это люди истины. Потом и Павел так ощущался, как кристальный...

 «Адамантовый», кто ж знал, что это пророческое видение его души. Кто была эта проницательная дама, узревшая суть?  Недавно получила ответ от Лары: «Милена Душановна Семиз, библиотекарь Рублёвского музея. Царство ей небесное! Она была сербская княжна; с матерью они поселились в деревне в районе Гулага, где отбывал заключение её отец - князь и дипломат».

Праведник. И все-все, кто пишет о нём,  не сговариваясь, подтверждают это. Я ещё буду долго думать и вынашивать точные слова, пытаясь  понять этот жизненный путь (святости?). Его любили друзья, любила жена, отношения с партнёром по бизнесу доверительные (таких не бывает - деньги из общей тумбочки). Сколько людей было с ним в общении и не один не чувствовал себя непонятым или обделённым. Любил и ценил женскую красоту, вкусно поесть - любил. Понимал и любил изобразительное искусство, особенно иконопись.

 Нашёл своё признание. Обыкновенно жил. Заповеди... Как ему удавалось их исполнять, так что не чувствовалось  ни борьбы со страстями, ни страдания от искушений огненных? (как оно у многих, да, у всех у нас). Во многом знании - много печали. Ну, кто из людей талантливых был прост и кроток?  Кто не самолюбив? У кого из современных образованных христиан нет этого постоянного покаянного списка со стандартным набором: тщеславие, раздражительность, высокоумие, осуждение и т.д.?  И кого из нас не упрекали в этом ближние наши, изнемогающие от нашего «постоянства».  Индивидуальность каждого из  нас, ещё не ставшая личностью во Христе,  ищет утверждения вовне, а это часто и есть гордостное уязвление ближнего. Нелюбовь.  У него не было борьбы с врагами видимыми. Кто  есть враг? Это тот ближний, который входит в соприкосновение с  твоей душой и больно ранит её своей инаковостью.   Но живём... может, с годами... Даст Бог.

А у Павла видимо и явно этого не было. Был скромен, трудолюбив, неконфликтен. Его «да было да, а нет – нет». Его мнение никогда не было надмение. Не было видимой аскезы.

Никогда  в нём не было – самовыпячивания. Всё  внешне просто и гармонично. Была цельность. Жил. Каковы его отношения с Господом, я не знаю, но плодами их была его жизнь, и мы ими пользовались. Павел был делатель на ниве Божией.

Его любовь к Богу стала служением ближнему. Обыденная жертвенность или  малая жертва в обыденном, не знаю как, и неизменно. И, если вся наша жизнь это борьба за смирение, то он победитель. Павел значит - малый.  Смиренный. Это дар и приятие этого дара душой создавали цельность кристальную. Совпали призвание и путь.

Радоваться доброте, человеческой добротности Павла хотелось, хотелось его хвалить, но, следуя православной традиции, опасались, дабы не потерпел он урона от духов злобы. А сейчас безопасно.

Рада тому, что в моё последнее посещение в больнице удалось сказать об этом. Разговорчивый сосед по палате: «Вон сколько к нему женщин ходит, значит его женщины любят». - «Да, его все любят». Павел молчал. Разговор пустяковый, несерьёзный. Но  эти слова о любви принял, глаза за очками сияли.  Любви, которой он  щедро одаривал, ведь важна и ответность.

Ещё говорили в тот раз о духовном преуспеянии сестры нашей С., о чудесном исцелении от рака  в 4-й стадии другой сестры Т., о том, с каким чувством остаётся человек у края... Мужество и полное доверие воле Божьей.

Конечно, мои воспоминания очень женские, эмоции... Субъективное и дерзкое понимание. Нет. Дерзновенное. Ведь сердце горит и плачет и  Господа благодарит за долгое счастье обретаться около этой ясной души.

 И нет, нет отчаяния утраты.

P.S. На сороковой день собрались близкие и друзья на панихиду, потом на кладбище. Покровское кладбище практически в центре Риги, рядом с храмом Покровским, прихожанами которого мы были долгие годы. Там покоятся его мама - Аврора-Ванда  Теодоровна Тихомирова (урожд. Лейланд) и бабушка- Эмма-Катрина Лейланд.

Могилка аккуратно выложена еловыми ветками, и на ней выросли жаркие розы. Среди снегов – маленький островок рая.

Потом поминали в «Филокалии». День печали стал днём радости.

 

 С любовью во Христе вспоминала Любовь Павловна Друктейне

 

 

Отклик друга:

Воистину воскресе!

Дорогая Люба! Получил твое Слово о Павле - именно так хотелось бы его назвать - и до сих пор под впечатлением его. Ты очень хорошо написала. И я тоже вспомнил юность, и нашу "богему", и Павла. Вот что я вдруг понял, и именно прочитав твое Слово. С самого начала, с юности Павел отличался от нас тем, что был всегда равен самому себе, естествен, никого не играл. А уж в нашем-то кругу все кого-то изображали, одни талантливо - как Сандр, да и Малер, - другие не слишком, как, гм, я. А когда человек играет, он смотрит только на себя - а как я выгляжу? - и это мешает обратиться к Богу: а ведь обращение - это буквальный перевод еврейского слова "тшува", что и значит обернуться, посмотреть не на себя, а на Бога. У Павла же с юности не было никакой позы (чего в богеме было выше крыши), он был самим собой, что и позволяло ему делать добро для Бога, от Бога - а только тогда добро действительно добро. Сколько раз я убеждался, что когда человек делает добро, восхищаясь при этом собой (какой я гуманный!), то это добро оборачивается злом.

     Наверно, потому Павел и не задержался в богеме, потому что понял то, что я понял значительно позже: там нельзя задерживаться (я писал об этом в очерке). И еще одно: когда я осознал себя верующим, я, как и ты, обратился за помощью к Павлу. А ведь уже был знаком и с о. Серафимом Шенроком, и еще с верующими людьми. Наверно, дело было в том, что Павел был наш, свой, и у него мы, не сомневаясь, находили понимание, причем без всякого пафоса, что очень важно. Я в твоем рассказе увидел сходство с моим тогдашним разговором с Павлом: он как бы и не удивился, а тоже сразу спросил, есть ли у меня Символ веры и молитвенник (что есть Писание, он знал), то есть отнесся вполне по-деловому, без ненужного пафоса (впрочем, всегда ему чуждого), и это было именно то, что было нужно.

   Ну, еще я улыбнулся, когда прочел, что Павел сказал тебе: люблю не поэзию, а поэтов. Тут уж я с Павлом не согласен: поэзию я люблю, а вот поэты... бывают часто весьма неприятными людьми, как и вообще люди искусства. И это не зависит от таланта: кажется, Кушнер где-то написал, что вряд ли бы мы обрадовались знакомству с Лермонтовым или Фетом. Да, но Павел вот умел относиться с деятельной любовью ко всем, а это и есть главная заповедь.

  Спрасибо тебе. Обнимаю. Владимир. 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment